История римских императоров от Августа до Константина. Том 1. Август - Жан-Батист Кревье

говорит об узипетах и тенктерах, их союзниках, но не сообщает о первых ничего, кроме имени. Что касается тенктеров, он хвалит их превосходную конницу. Искусство и мастерство в этом воинском ремесле было их особой гордостью, выделявшей их среди прочих германских племен. Они унаследовали его от предков и тщательно передавали потомкам. Упражнения в верховой езде были забавой их детства, предметом состязаний в юности, и они не оставляли этого даже в преклонном возрасте. Лошади составляли лучшую часть наследства отца семейства и переходили к тому из его детей, кто был самым храбрым и воинственным, без учета старшинства.

Бруктеры, жившие близ Эмса, были могущественным и воинственным народом. Но еще до времени, когда писал Тацит, то есть до второго консульства Траяна, они были истреблены соседями, объединившимися против них. Их место заняли хамавы и ангриварии.

Хатты, которые, по-видимому, являются тем же народом, что и современные гессы [25], отличались одной удивительной чертой среди варваров – они сочетали храбрость с дисциплиной. Они умели выбирать хороших командиров, подчиняться офицерам, сохранять строй, выжидать удобный момент и пользоваться им, сдерживать безрассудную и почти всегда губительную ярость, укрепляться надежными укреплениями, не полагаться на капризы судьбы и видеть единственную надежную опору в доблести. Они понимали превосходство головы над рукой и считали, что успех зависит больше от искусства полководца, чем от силы армии. Другие германские народы сражались, а хатты вели войну [26].

Их храбрость была чрезвычайной, и то, что у других практиковали лишь самые отважные, у хаттов было всеобщим обычаем. Я имею в виду, что, едва вступив в юношеский возраст, они переставали стричь бороду и волосы, давая обет не бриться, пока не убьют врага. Таким образом, их лоб скрывала прядь волос, свисавшая на него, и только ценой крови, после добычи, завоеванной их доблестью, они открывали лицо, сбривая волосы со лба. Лишь тогда они считали, что выполнили свой долг перед родителями за дар жизни, и начинали считать себя достойными славы своего рода и народа. Мягкие и трусливые были вынуждены носить взъерошенные волосы, которые напоминали им об их малодушии.

Был у них и другой обычай: доказав свою храбрость, но чтобы не терять боевого духа и дать себе новый стимул, самые отважные носили на пальце железное кольцо – символ цепей и плена, с тем условием, что снимут его только после того, как убьют врага в бою и тем самым избавятся от этого позора. Даже старики принимали на себя это обязательство, подавая пример молодежи.

Эти старые воины до крайности презирали жизненные удобства и избегали всяких забот. Не имея постоянного жилища, не желая трудиться на поле, они жили у первого встречного. Расточительные и легкомысленные с чужим добром, они пренебрегали своим собственным, считая унижением заниматься чем-либо, кроме войны и оружия. Лишь крайняя старость заставляла их отказаться от столь суровой жизни, когда они уже физически не могли ее выносить.

Хавки – народ, живший между Эмсом и Эльбой, – трудно однозначно описать, так как я нахожу два совершенно разных описания, принадлежащих великим авторам – Плинию и Тациту.

Плиний [27] изображает хавков как самый жалкий народ, какой только можно представить. По его словам, они жили в болотах, которые им приходилось отвоевывать у океана, постоянно грозившего их поглотить. У них не было ни пахотных земель, ни охоты, ни домашних животных – они питались только рыбой. Их страна была совершенно лишена деревьев, так что единственным топливом служила битумная грязь, которую они сушили, сжимая в руках – вероятно, это то, что мы называем торфом.

Тацит, хотя и не противоречит прямо, дает хавкам великолепную характеристику. Он называет их самым знатным народом Германии [28], могущественным и многочисленным, поддерживающим свое величие приверженностью к справедливости. Не алчные, не честолюбивые, мирные и замкнутые, они не искали войны, не занимались грабежами и разбоем, и тем больше уважались соседями, что их сила никому не была в тягость, и они не злоупотребляли своим превосходством. И это не было слабостью: они умели владеть оружием и собирать войска, когда требовалось, имея сильную пехоту и конницу. Но они предпочитали покой из духа умеренности, и эта мудрая политика лишь увеличивала их славу.

Трудно поверить, что столь разные портреты относятся к одному народу. Единственное возможное объяснение – что Плиний знал лишь приморских хавков, тогда как Тацит описывал весь народ, занимавший, по его словам, обширные земли в глубине страны.

Херуски особенно прославились в истории благодаря своему вождю Арминию, знаменитому защитнику германской свободы.

Фризы до сих пор сохранили свое имя и примерно те же земли, что занимали в древности.

Свевы населяли центральную часть Германии от Дуная до Балтийского моря. Это был чрезвычайно многочисленный народ, делившийся на множество племен, а те, в свою очередь, – на округа. Я уже приводил рассказ Цезаря о свевах. Тацит дает гораздо больше сведений, но я ограничусь двумя особенностями.

Первая касается их прически – казалось бы, мелочь, если бы она не была отличительным признаком, выделявшим свевов среди других германцев, а среди самих свевов – свободного от раба. Они отращивали волосы, заплетали их в косы и завязывали узлом на затылке, иногда на макушке. Знатные люди заботились о том, чтобы узел был красивым. Это было их единственное украшение – украшение невинное, замечает Тацит, ведь цель его была не понравиться женщинам, а устрашить врагов [29].

Второй обычай касается культа Земли, который исповедовали некоторые свевские племена, в частности англы. Они верили, что богиня Земли время от времени посещает людей, чтобы узнать их дела. В одном из островов Океана находилась священная роща, называемая «целомудренной». Там хранилась украшенная повозка, к которой мог прикасаться только жрец. Он утверждал, что по особым знакам узнает о прибытии богини в святилище, после чего сажал ее в повозку, запряженную телками, и с великими церемониями возил по стране. Это были дни празднеств: все места, которые богиня удостаивала своим посещением, ликовали; войны прекращались, оружие не использовалось – его даже тщательно прятали. Эти гордые племена знали и любили мир только в такие дни. Когда жрец решал, что богиня насытилась общением с людьми, он возвращал ее в рощу, служившую ей храмом. Повозку, покрывавшие ее ткани и, как говорили, саму богиню омывали в укромном озере. Это делали рабы, которых тут же топили в том же озере. Жестокий обман, скрывавший махинации жреца и внушавший грубым народам суеверный ужас перед грозным объектом их культа, увидеть который можно было лишь ценой верной смерти [30].

Я не стану вдаваться в более подробное описание народов Германии. Добавлю лишь названия наиболее известных германских племен, которые, как я уже говорил, поселились по эту сторону Рейна: нервии [31], треверы, трибоки [32], вангионы, неметы, убии и батавы. Отмечу, что все эти народы чрезвычайно гордились своим германским происхождением и тщательно отличали себя от галлов, у которых мягкость климата, завоевания Цезаря и римские обычаи, привнесенные победителями, отчасти умерили ту воинственную гордость, которую одни лишь германцы, по их мнению, заслуживали уважения.

Войны между римлянами и германцами начались задолго до Друза. Тацит справедливо возводит их начало ко времени нашествия кимвров и замечает, что из всех врагов, с которыми когда-либо сталкивался Рим, никто не наносил ему таких тяжких поражений, как германцы, и никто не отстаивал свою свободу с таким упорством. Действительно, даже после двухсот лет войн, начиная с вторжения кимвров и вплоть до времени, когда писал Тацит, Германия так и не была полностью покорена.

Она никогда не покорялась и в конце концов одержала победу. Из этих земель вышли – чего Тацит не мог ни предвидеть, ни опасаться – разрушители Римской империи: франки, готы, вандалы. Таким образом, война, которую я собираюсь описать, важная сама по себе, приобретает еще большее значение, если рассматривать ее как часть пятисотлетней